И тут он обернулся.

Я замерла, опустив одну ногу на пол. Думаю, я даже забыла, как дышать. Сказать, что он был суперзвездой экрана во плоти – значит ничего не сказать. Определение «невероятно прекрасный» тоже не подходило. Сказать, что архангелы Господни должны были бы выглядеть так, как он, – это значит даже не начать описывать его. Длинные золотые волосы, глаза, такие светлые, что казались серебряными, и золотистая кожа, – этот человек был невероятно прекрасен. Все волоски на моем теле стали дыбом, все сразу, волной. И тут же возникла странная мысль: он не человек.

Я помотала головой, стряхивая наваждение, и снова села на стул. Я все еще собиралась предупредить бармена, но не раньше, чем незнакомец отойдет от бара. Внезапно мне очень захотелось подойти к красавцу поближе.

Но он не уходил. Вместо этого он прислонился спиной к стойке, отвинтил крышку и присосался к бутылке.

Пока я смотрела на него, со мной произошло нечто необъяснимое. Тоненькие волоски на моем теле начали вибрировать, еда в желудке словно превратилась в свинцовый ком, а со зрением приключилось нечто вроде сна наяву. Бар был на месте, незнакомец тоже был на месте, но в этой версии реальности он вовсе не казался прекрасным. Он был ничем другим, как тщательно замаскировавшейся мерзостью, но даже сквозь поверхность его привлекательности пробивалась вонь гниющей плоти. И, если бы я подошла ближе, эта вонь могла удушить меня до смерти. Но это еще не все. Мне казалось что, если мне удастся раскрыть глаза пошире, я смогу увидеть не только это. Я смогу увидеть, кто он на самом деле, если только внимательнее присмотрюсь к нему.

Не знаю, сколько времени я там просидела, таращась на него. Чуть позже я поняла, что этого времени было вполне достаточно для того, чтобы накликать свою смерть, но тогда я этого не знала.

От собственной глупости и от бесславного конца не успевшей начаться истории меня спас крепкий подзатыльник.